vekpsypro: (Default)
Во времена подцензурные беда была с содержанием, но за грамотностью корпус корректоров и редакторов следил весьма тщательно. "Пришли иные времена ..." - даже в СМИ компьютеризация порой порождает языковые ляпы, а уж в Интернете что творится ... и с нашим братом тоже. Открываю персональные сайты психологов - рука тянется за красным карандашом: грамматика хромает на все четыре лапы, владение языком на уровне изложения шестиклассника-троечника. Будь это самореклама шамана или бабки-знахарки, в этом привлекательно звучала бы, по крайней мере, неиспорченность цивилизацией. Но к психологу, который на таком уровне владеет языком и словом - главными своими инструментами, с вероятностью 100 из 100 не пойду. 
vekpsypro: (Default)
Вспомнилось ...

Где-то на рубеже 1970-1980-ых Read more... )

Куда уводят ассоциации ... а ведь началось всё с известия о закрытии "Зелёной Дверцы" в Москве ...
vekpsypro: (Default)

... откуда – Бог весть: АОН не держу, потому что «Много будешь знать ...» и «Кому надо – дозвонится». Голос узнал по первым же словам – мой пациент, с которым мы закончили работать около года назад. Нет, ничего такого, я ему не нужен – просто хочет сказать, что у него всё в порядке, спасибо. Такие звонки – скорее исключение, чем правило, особенно, когда речь идёт о телефонных пациентах, имеющих полную возможность раствориться в эфире без остатка и навсегда. Когда-то он позвонил по чьей-то наводке по поводу своей проблемы, мучившей его около десятка лет и несколько раз приводившей к суицидальному порогу, который он, по счастью, всё же не переступал, - на таком пороге он был и при первом звонке. Мы проработали 8 месяцев: неделю за неделей в уговоренное время раздавался его звонок и час мы проводили вместе. Потом он сказал, что хочет теперь «попробовать жить сам», и исчез месяцев на пять, после которых возник вновь, мол, хочет кое-что, как он сказал, подрихтовать, и мы проработали ещё два месяца, после чего простились. Для меня он был Николаем, лет 35-ти, «технарём», как он сам себя назвал. М.б., Николай, а, м.б., и нет – по телефону не увидишь, а видеться мы с ним никогда не виделись. Рассказал немного о своей нынешней жизни: по деталям и тону - да, проблема разрешена. И вероятно сам того не подозревая, хотя – кто знает, кто знает? – привёл очень убедительное доказательство. Оказывается, он недавно решился прогуглить моё имя и теперь иногда заглядывает в мой ЖЖ – раньше никогда не делал этого, опасаясь столкнуться с чем-то (мордой моей или текстом или ...), что может нарушить наши отношения в терапии. Теперь, стало быть, так свободен, в таком САМО-СТОЯНИИ находится, что смог позволить себе, и вот ... Проговорили минут 20 и попрощались – теперь уже, наверное, навсегда ... и, если Вы это читаете, то ещё раз спасибо Вам за звонок.

Это было около месяца назад. А на днях мы закончили работу с ... назову её N (она и для меня N - назвалась Ларисой, но с таким же успехом могла назваться Фёклой, живёт м.б., в Европе, м.б., в Австралии, а м.б., под самым боком у меня - где-нибудь в паре миль, Skype географических границ не знает и не показывает). Была вполне успешной business woman, но с какого-то времени начала чувствовать, что это "не её". Давила это чувство, отгоняла, но ... Как сказала в одной из первых сессий: "Такое чувство, как будто я - не я, настолько не моё всё, чем занимаюсь". Семья стала замечать, что с ней что-то не то. Открываться не решалась ... Ну, и как это обычно бывает: депрессия с попытками вынырнуть из неё, которые тоже вносили разлад в жизнь. Короче говоря, порочный круг замкнулся, и она металась в нём, как это часто бывает в жизненных (душевных) кризисах, которые мы чаще всего воспринимаем, как негатив, не замечая, что в них рождаются новые возможности. Проработали мы с ней около года, еженедельно садясь к компьютерам. И вот теперь попрощались. Она прояснила для себя свои вопросы к себе и жизни, которые оказались вовсе не такими простыми, как ей казалось в начале, и нашла свои ответы на них. Сейчас живёт полнокровно, чувствует себя самою собой, в которой, сказала она, "выросло и окрепло то, что раньше пробивалось ростком через асфальт души, делая душе больно". И добавила, что, мол, пока мы работали, она думала, что мир тесен, и не исключено, что мы когда-нибудь и где-нибудь пересечёмся, и ей спокойно от того, что она будет знать, кто перед ней, а я - нет, но сейчас думает, что представилась бы, мол, я - та самая Лариса, хотя кто знает, кто знает ...

 
vekpsypro: (Default)
vekpsypro: (Default)
Cлучилась небольшая дискуссия по одному тексту - http://community.livejournal.com/proza_o_poezii/28200.html, в которой мы с Галиной Илюхиной и Евгением Антиповым несколько разошлись в мнениях о способах реагирования на то, что мы, собственно, литературой не считаем. И вспомнилось ... В конце 1970-х или самом начале 1980-х сидели мы с И.С. Коном во время его очередного наезда в Питер. За день или два до этого по ЛенТВ прошла передача, в которой он участвовал вместе с одним из моих коллег весьма отвратительных свойств. Ну, и я возбух на тему о том, что надо бы остановить его, а не делить с ним круглые столы на ТВ. И.С. со всем вниманием выслушал мою тираду и сказал: "Да, я знаю, что он из себя представляет. Но, В.Е., вы же понимаете - он делает дело своей жизни и стоять за него будет до последнего. Вы действительно готовы посвятить свою жизнь тому, чтобы дело его жизни не состоялось, или у вас у самого есть, что в этой жизни делать?". Хороший вопрос, определивший ответ: будучи, в общем-то, достаточно задиристым субъектом, я с тех пор стараюсь бороться не против неприемлемых для меня людей и идей, а за людей и идеи, которые мне близки. Всегда ли получается? Нет, конечно. Но - стараюсь ...
vekpsypro: (Default)
www.newsru.com/world/19sep2008/veiws.html

news.yahoo.com/story//livescience/20080918/sc_livescience/politicalviewsdrivenbybiology

Если не абсолютизировать значение таких данных, то они выглядят весьма правдоподобно и логично. Просятся три вопроса:

1) Идёт речь о собственно политических взглядах или о тенденциях социального поведения, плавающих между полюсами толерантности и ненасильственного общения с общения, с одной стороны, и интолерантности и агрессии - с другой? Как примеры: "Я толерантен, а нетолерантных надо к стенке ставить" и "Что-то я нетолерантен стал - вчера назвал идиота идиотом".

2) В состоянии тревоги и стресса чувствительность к резким раздражителям может драматически повышаться или, наоборот, понижаться. Интересно бы посмотреть, как коррелируют такие колебания с тенденциями социального поведения у одних и тех же людей. В общем-то, эксперименты Зимбардо и сходные показывают, что такая связь определённо есть.

3) Как простраиваются соотношения и взаимодействия индивидуальной типологии (она очень устойчива) и очень изменчивых условий, в которых она проявляется? Общая схема (чем сильнее выражена черта, тем меньше внешних усилий требуется для её проявления, и наоборот), понятна, но восхождение от неё к конкретике темы интересно.

vekpsypro: (Default)
Учился у многих – часто даже не подозревающих об этом – людей. Но Учителями (с большой буквы учителями своими) считаю трёх людей.

Первый из них – проф. С.С. Мнухин, собственно и заразивший меня психиатрией; о нём писал раньше:
narod.yandex.ru/100.xhtml

8 мая – день рождения Michel Sapir (1915 – 2002). 5-летним мальчиком был увезён родителями из России. Оказались в Париже. Стал врачом, дружил с людьми, входившими в круг левоориентированной интеллигенции (первым, на что упал взгляд при входе в его парижскую квартиру в 1989-ом, был дружеский портрет Жака Превера), участник французского Сопротивления, комендант одного из освобождённых от гитлеровцев городов в конце войны, вышел из компартии Франции вместе со многими в 1956-ом – после венгерских событий. Первая медицинская специальность – гастроэнтерология, в которой он столкнулся со множеством психосоматических проблем и ушёл в психоаналитическую психотерапию, основав Психосоматическую ассоциацию Франции и вместе с Леоном Шертоком – журнал психосоматической медицины, был европейским патриархом Балинтовского подхода. Мы познакомились в 1989-ом в Петербурге и очень близко дружили вплоть до его смерти (последний раз был у них с женой – Simone Cohen-Leon – весной 2001-го). Красивый человек и мужчина – в 1996-ом просто не успел поймать в кадр его летящую походку с развевающимися полами пальто и шарфом: всем бы 30-летним так ходить ... Всегда улыбающиеся глаза при бесконечной твёрдости характера. Тонкий знаток трапезы, вин и табака, умевший показывать мне – серее валенка в этих вещах - их щедро и без тени похлопывания по плечу. Впрямую никогда не учил, но опытом и размышлениями делился столь щедро, что на несколько институтов хватило бы. Сдаётся мне, что мы с ним проицировали друг на друга чувства: я – к отцу, а он – к сыну. Уже 6 лет, как нет его, но для меня он продолжает быть.

Доктор Иосиф Покотинский родился 10 мая (1911 – 1987). Родители погибли в революционном и постреволюционном кавардаке, пацаном скитался, прибился к одному из отрядов ЧОН и мотался с ним по Украине, заболел туберкулёзом и был оставлен, в общем – умирать, в больничке какого-то (не помню) маленького городка, где его всё же выходил Лёнька – тамошний мастер по ремонту всякой, немудрёной тогда физиотерапевтической техники. Дальше жил практически с одним лёгким. Долго был с Лёнькой. В начале 1930-х приехал в Ленинград, где вместе с другом они стали единственными на весь город мастерами по ремонту и наладке рентгеновской аппаратуры, что и кормило изрядно, и ввело его в круг медицинской профессуры. По их настоянию перед войной закончил школу рабочей молодёжи и поступил в Питерский 1-ый Мед. Во время войны – одно лёгкое – был эвакуирован в Среднюю Азию и фельдшерил в разных забытых Богом и властью дырах. Вернувшись, закончил 1-ый Мед, со скандалом отбился от засылки в Псковскую глубинку и оказался лаборантом в ВИЭМ’е у проф. Д.Г. Квасова, тогда занимавшегося электроэцефалографией – из его лаборатории шёл поток энцефалографических диссертаций. Шустрый И.П. вскорости показал ему один «фокус»: встал в дальнем углу комнаты и во время записи ЭЭГ несколько раз сжал и разжал кулаки – энцефалограмма затанцевала волнами в ответ на это (тогда ещё не достукали экранировать камеры для обследуемых). Естественно, проф Квасов постарался от него как можно скорее избавиться – так И.П. оказался в лаборатории электронной микроскопии. Там он разработал принципиально новую методику электронного микроскопирования (в 1960-1970-ых помогая ему в библиотечных поисках, я не мог найти ни одной серьёзной зарубежной работы, не ссылавшейся на его методику) и первым разглядел и показал вирус под электронным микроскопом. Готовился к защите кандидатской и был представлен на Сталинскую премию, но ... дело врачей. Пробкой вылетел из ВИЭМ’а и после периода безработицы оказался, благодаря помощи старых друзей из питерской профессуры, в одной из маленьких пригородных – подальше от питерского недремлющего ока – больничек. Как рассказывал, подыхал от скуки, пока кто-то не подтолкнул его к рентгенотерапии. Позже вернулся в Ленинград и до ухода на пенсию работал рентгенотерапевтом в Куйбышевской больнице. В рентгенотерапии скоро задался вопросом: почему опухоли кожи лечатся так хорошо, а глубоких тканей – так паршиво. Причину увидел в поглощении излучения тканями и много лет вместе со своим техником занимался замерами, создавая таблицы для расчёта глубокотканных доз. Но поскольку на уровне кожи дозы были запредельно высокими, разработал и способы защиты «подорожных» тканей от избыточного облучения. Эффективность рентгенотерапии глубоколежащих опухолей росла, а его пинали за «неправильную» методику все, кому не лень, несколько раз пробовали с работы вышибить, да пациенты забунтовали и не дали. Правда, при этом не забывали тщательно конспектировать его доклады. В итоге авторство его способа было успешно разворовано, но метод пошёл в широкую практику. Уйдя на пенсию, продолжал принимать пациентов, увлёкшись электроакупунктурой. А потом, после годичной эпопеи в роли пациента, из которой едва вылез живым, принимал уже меньше и больше проводил времени на даче, что-то непрерывно ремонтируя или достраивая. Умер спокойно и счастливо – спустившись с ремонтируемой крыши и присев в кресле под деревом.

Мы познакомились в 1963-ем, когда он юстировал электронный микроскоп в ин-те, где я тогда учился. Познакомились и задружились навсегда. Высокий, красивый, статный – он был похож статью на королевского дога, который и на помойке, и в бродячей стае, и в замке графа – равно король среди других. Бесконечно любознательный и творческий, умевший видеть красоту труда (как-то застал его дома у окна напротив стройки, где копровой бабой вбивали сваи: «Витька, ты посмотри, какие умные и красивые машины»). Потрясающе талантливый психотерапевт, но не специально, а так, между прочим, как, собственно и надлежит быть хорошему врачу. Много лет, пока был молод, помогал ему, потом просто дружили и обсуждали, частенько бодаясь, всякие медицинские и не только проблемы. Часто заваливался к нему на приём и часами сидел в уголке кабинета в кресле. В общем-то, он был достаточно авторитарен и достаточно бескомпромиссен и категоричен, но это даже как-то шло ему и, во всяком случае мне, никогда не мешало. Со многими его фразами и тогда с его помощью сложившимися взглядами не хочу расставаться, а и захоти – не получилось бы. Совершенно разные с С. Мнухиным и Мишелем Сапиром – они были в чём-то глубинном поразительно похожи. Может быть, само-стоянием, мужественным талантом не изменять себе в этой постоянно склоняющей к измене жизни.

Зачем рассказываю? В конце концов, у многих, если у не всех, есть что-то такое в памяти ... Просто передо мной три портрета, горит свеча и стоит стопка водки ... И вспоминаю, вспоминаю ... и думаю: «Везунчик ты, парень!» ... и счастлив, что все трое были и есть в моей жизни ... и благодарен им.

Profile

vekpsypro: (Default)
vekpsypro

April 2015

S M T W T F S
   1234
567891011
1213141516 1718
19202122232425
2627282930  

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 24th, 2017 07:31 pm
Powered by Dreamwidth Studios